Menu
10.06.2015 Бажен 5 комментариев

У нас вы можете скачать книгу Историческая личность Малькольм Брэдбери в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Он очень много говорит о свободе выбора, радикал, но все его радикальные взгляды сводятся к позерству, человек подменяющий модными течениями этику и преданность идеям. Человек - теория, и все, что не укладывалось в рамки его теории, подлежало уничтожению, будь — то личность или теория.

Сторонник свободных отношений в браке. Не брезгующий любой физической связью. Брэдбери специально создает главного героя антиподом, для того чтобы, показать период того времени выраженный в человеке. Для них вообще не существует обычаев и традиций, импульсивнейшие приверженцы всего наиновейшего. Барбара Кэрк - жена Говарда, второстепенный персонаж, но не менее значимый в этой книге. Поддерживающая своего мужа во всех его начинаниях и идеях, но имеющая свой взгляд на происходящую реальность.

Только она является, своего рода лакмусовой бумажкой Говарда Кэрка, она видит его настоящего, такой, какой он есть, а не таким, каким его видит общество. Ну а Барбара… так она в эту минуту просто личность, — как она формулирует, — в тисках роли жены и матери, в убогой роли женщины нашего общества; но, разумеется, личность она тоже радикальная и по-своему активна не менее Говарда.

Но… Чем дальше я погружалась в произведение, тем больше я понимала, что в жизни есть идеалисты, такие как Говард Кэрк, и люди, следующие их идеалам, такие как Барбара. Так все-таки почему, будучи такой яркой личностью, она следует его идеям? А может просто потому что она женщина, потому что она его любит и просто готова согласиться со всеми его идеями и теориями для того чтобы быть рядом, а свободные отношения ей вовсе и не нужны.

Но Говард черств, он не видит что близкие ему люди - несчастны. Он слепо следует своим теориям и глух ко всему, что не укладывается в его теорию отношений. Здесь нет ни закрученной интриги, ни кульминации, ни развязки. По сути, Брэдбери предпринял эксперимент, пытаясь разобраться в человеческом существовании, понять, из чего состоит в прямом и переносном смысле материя жизни. Эта книга попала ко мне в руки случайно.

Для меня стало открытием, что в литературном мире помимо Рэя Брэдбери есть еще кто-то с такой же фамилией. Конечно же, я решила познакомиться с творчеством этого английского автора поближе и купила книгу. Читать ее начала еще в магазине, и мне сразу понравилось. Барбара и Говард Кэрки изо всех сил стараются жить по правилам общества своего времени.

Везде хотят показать себя с лучшей стороны: Призывают людей принимать участие в различных собраниях, якобы ради их же блага… Однако на самом деле все выглядит далеко не так радужно. Кэрки способны пойти на все, лишь бы оставаться в центре внимания… Автор же, в свою очередь, постоянно иронизирует над своими героями, порой даже перегибает палку… Его герои напоминают мне персонажей классической литературы.

В нем описана жизнь Туманного Альбиона в те времена. Входят дети и садятся за стол перед тарелками, которые Энн уже поставила для них.

Мы с Говардом едем за покупками. Ты здесь не для того, чтобы работать, ты здесь потому, что мы рады, что ты здесь. Вы ведь оба так заняты. Просто не знаю, как вы делаете так много! И мне будет нужен кто-нибудь, чтобы побыть с детьми. Просто я правда не вижу, как…. Нo одни это знают, другие — нет. Когда Барбара волнуется, она начинает давать поручения другим людям.

Я бы с радостью осталась, нет, правда, но мои друзья возвращаются в квартиру, а я внесла свою долю квартплаты. И он отыскивает их повсюду. И не видит только тех, кого сам превращает в жертвы. Ты стараешься помешать моей поездке в Лондон. Ты не хочешь, чтобы я провела уик-энд в Лондоне. Кто-нибудь приглядит за детьми. Позади него в кухне продолжается разговор. Он проходит через холл, открывает парадную дверь и выходит наружу. Он стоит в сыром свете.

Лужи подступают к домам. Дождь льет, город громыхает. Он закрывает за собой дверь, захлопывая домашнюю социальную пристройку, которая подает пронзительные признаки жизни у него за спиной; он входит в урбанистическую фазу, в деловую подвижность городской жизни, в то место, где, как известно любому хорошему социологу, комья обычаев крошатся, традиционное распределение ролей ломается, узы родства слабеют, где общественная жизнь определяет, какую частную жизнь ведет человек.

Он идет вдоль полукруга домов по треснувшим плитам тротуара в осколках стекла; дождь смачивает его волосы и начинает прокалывать кожу его пальто. Вокруг него плавно изгибается строй домов; некогда изящный точный полукруг, но своеобразная стоматология сноса и расчистки трущоб выдирала из полукруга дом за домом по мере того, как жильцы съезжали. Большая часть еще уцелевших пустует: А некоторые исподтишка заняты — их используют дрейфующие транзитные полуневидимки.

Хотя живущих в домах раз-два и обчелся, тем не менее места для парковки машин определены строго; Кэрки ставят свой фургон через несколько улиц от дома на площади вверх по холму. Полицейская машина продребезжала по магистрали, изъязвленной сносами; автобусы трясутся по проспекту далеко под ним.

Со стороны моря приближается реактивный истребитель, и линия его полета — уходящая вверх дуга — делает его зримым над зубчатой линией домов напротив высокого тощего дома Кэрков. Он сворачивает за угол, он идет вверх по склону. В ноле его зрения вторгается ажурный металл подъемного крана, покачивающаяся под стрелой бетонная балка. Вверх мо склону идет он мимо остатков старого порядка, лохмотьев исторического Водолейта, сметаемых требованиями современного города.

Небольшие дома, стоящие впритык друг к другу с к мерями, выходящими прямо на улицу; скоро до них доберутся бульдозеры.

Выше по склону громоздятся новые железобетонные башни. Но, не дойдя до них, Говард сворачивает влево на площадь посреди небольших домов, разделенных на квартиры либо превращенных в частные гостиницы. Его старый голубой фургон стоит в веренице машин, протянувшихся вдоль тротуара под натриевым уличным фонарем.

Он отпирает дверцу водителя; он забирается внутрь; он дважды поворачивает ключ зажигания, чтобы завести мотор. Он проезжает полфута вперед, фут назад, чтобы вывернуться из цепочки машин. Затем выезжает с площади, спускается по склону в суете уличного движения и возвращается к своему дому. На тротуаре напротив их высокого тощего дома в искореженном полукруге уже стоит Барбара, ожидая его. Он наклоняется, чтобы открыть дверцу; она нагибается внутрь, чтобы положить сумки на заднее сиденье.

Говард следует стрелкам и разметкам на мостовой — вправо, влево, проезд запрещен, — которые ведут его вверх по склону и в сторону нового торгового центра. Тут поворот налево прегражден красным шлагбаумом; это въезд на многоэтажную автостоянку при торговом центре. Говард сворачивает влево; он останавливает фургон перед шлагбаумом; он получает билет из автомата. Говард въезжает вверх по пандусу в безликий бетон здания сквозь проблески света и мрака, повторяя следы мокрых протекторов.

Ведя машину сквозь бетон и металл, Говард видит на пятом этаже свободное местечко; он сворачивает туда. Гараж темен и cep; он выдергивает ручной тормоз. Автостоянка — пещера с низким потолком, безлюдная — место, предназначенное исключительно для машин; снаружи зa безоконным парапетом виднеется распростертый внизу город, Кэрки вылезают из фургона; они идут рядом по неровному, в масляных пятнах полу к безликим металлическим дверям лифта. Говард нажимает кнопку, лифт полязгивает в шахте. На стенках аэрозольные граффити: Они стоят рядом, кабина идет вниз, она останавливается, и Кэрки выходят.

Длинный, выложенный плиткой коридор ведет в сторону центра; у стен ярко озаренного коридора — человеческие экскременты. Кэрки выходят на четкую площадь среди высоких зданий. Торговый центр весь состоит из прямых углов; он награжден архитектурной премией.

Открытое пространство посередине выложено многоцветными булыжниками; среди булыжников по некой сложной, не поддающейся расшифровке системе торчат миниатюрные новые деревца, только что посаженные, с миниатюрными подпорками. В небьющем фонтане — кучки мусора. Кэрки делят предстоящую задачу пополам — половина тебе, половина мне. Он входит внутрь под яркими прожекторами; он стоит под зеркалами против воров и рассматривает бутылки с вином, небрежно сваленные в проволочные корзины.

Он идет к небольшому прилавку в глубине зала. Говард с удовлетворением замечает это негодование наемного работника, это символическое сопротивление. Он покупает пять дюжин литровых бутылок дешевого красного вина; он ждет, пока продавец уходит на склад и вывозит оттуда в проволочной тележке штабель больших картонных коробок. Он просит на прокат двенадцать дюжин стаканов. Говард предается процессу убеждения; он источает сочувствие, он приглашает продавца на вечеринку, он получает стаканы.

Продавец нагружает картонками со стаканами другую тележку. Говард катит первую тележку через пустое пространство в середине торгового центра по разноцветному булыжнику мимо сухого фонтана по выложенному плиткой коридору к лифту; он поднимается на лифте и складывает картонки в фургон. Он возвращается с пустой тележкой; он катит вторую тележку на автостоянку, а потом возвращается в магазин.

Когда он вновь добирается до фургона, то не находит там Барбары. Он стоит возле фургона, ключи свисают с его пальца в пещере с низким потолком, безлюдной, среди сплошных бетонных простенков, неровных поверхностей, прямых углов воздуха и пространства, света и мрака.

Он смотрит наружу через безоконный парапет на топографию города. Внизу — развороченные пустоты, где строятся скоростные шоссе и новые жилые кварталы; за ними встают скорлупы отелей, административных зданий, многоквартирных домов. С одной стороны он видит кварталы великолепных квартир, готовых к заселению, но в основном пустующих, с превосходно оборудованными кухнями и коврами от стены до стены и балконами, ориентированными на горизонт; с другой стороны стоят башни муниципальных квартир, теоретически однотипных, заполненных, будто записная книжка инспектора социального обеспечения, разведенными женами, незамужними матерями, остающимися без присмотра детишками.

Это топография сознания; и его сознание выводит из этого социальный контраст, образ конфликта и оппозиции. Он смотрит сверху вниз на город; с его пальца свисают ключи; он заселяет хаос, упорядочивает беспорядок, ощущает напряжение и перемены. В углу бетонного царства со скрипом раздвигаются двери лифта, кто-то выходит на гулкий пол. Это Барбара идет к нему в своем белом длинном дождевике; она несет две красные битком набитые сумки. Напишите нам , и мы в срочном порядке примем меры.

Перед вами — роман, о существовании которого знали все — и которого не читал почти никто. Роман, о котором известно было только одно — название.

Теперь наконец перед вами — и сам роман. Прочитайте — и решайте сами! Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Похожие книги на "Историческая личность" Книги похожие на "Историческая личность" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии. Нильс Хаген - Охота на викинга [роман]. Сергей Юрьенен - Нарушитель границы. Иван Дроздов - Суд идет. Анна Матвеева - Есть! Ричард Бротиган - Несчастливая женщина. Алан Лайтман - Диагноз. Эдгар Доктороу - Град Божий. Эдгар Вулгаков - Течение времени.

Гилберт Адэр - Закрытая книга. Малькольм Брэдбери - В Эрмитаж! Антон Уткин - Крепость сомнения. Малькольм Брэдбери - Профессор Криминале. Рэй Брэдбери - Лорел и Гарди: Илья Стогов - Отвертка. Борис Хазанов - Нагльфар в океане времени. Кэндзабуро Оэ - Опоздавшая молодежь. Малькольм Брэдбери - Обменные курсы. Олдос Хаксли - Контрапункт. Фредерик Тристан - Во власти дьявола.