Menu
12.07.2014 stilfinuca 3 комментариев

У нас вы можете скачать книгу Воспоминания Анны Евдокимовны Лабзиной А. Е. Лабзина в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

С детства религиозно настроенная, склонная к мистицизму, А. Лабзина как нельзя больше подошла к своему мужу, стала верною его сотрудницею и помощницею в его мистической деятельности; она помогала ему в его литературных работах по переводам и изданию "Сионского Вестника", принимала участие в основанной им 15 января г. Когда, в г. Лабзин был выслан из Петербурга, его жена последовала за ним в ссылку сперва в г.

Сенгилей, а затем в Симбирск. Похоронив мужа он ум. Мудрова, и здесь скончалась. Лабзиной, найденные в бумагах И. Чукавине, Старицкого уезда Тверской губ. Чаплиной, были изданы в г. Воспоминания эти, написанные откровенно и беспритязательно, рисуют довольно живую картину деревенского быта небогатой дворянской семьи на далекой окраине России, сообщают некоторые сведения о М.

Материал для биографии Лабзиной собран в книге "Воспоминания А. С предисловием и примечаниями Б. Анна[6] Весной сорок второго года Анна уехала из осажденного Ленинграда, увозя от гибели сынишку. Перед тем как закрыть и запечатать комнату, Анна положила на стол, на самое видное место, несколько пачек папирос и записку.

Папиросы она выменяла на кольцо, подаренное мужем в. Но вот она проснулась и пошла. Калмычка в жбане квасу поднесла, Шуты пищат и возятся, как мыши. Ждет Тредьяковский у оконной ниши, И кабинет-министр раскрыл дела. Анна Яковлевна Бровар, в замужестве Леншина; псевд. В нашей ремстройконторе работала нормировщицей вольнонаемная молодая женщина Анна К. Мне довольно часто приходилось обращаться к ней по работе. Иногда она заходила просто поболтать.

По отрывочным и случайным фразам можно было предположить, что в Норильске она. Анна Анна Сергеевна Аллилуева, моя мать, была вторым ребенком в семье. Родилась она в Тифлисе в феврале года. Помнишь ли ты, сколько времени ты себя лишала сего драгоценного дара?

И наконец она увидела в сем старце своего отца, закричала и проснулась. Нас привезли, и мы тут увидели нежную мать, которая нас слезами обливала и подвела нас к дяде и сказала: И так переехала она в свой дом и не нашла в нем никакого беспорядку, потому что люди те, на которых возложена была какая должность. В деревне тоже, по доброму и усердному смотрению приказчика, мать моя нашла столько всякого запасу, скота и птиц, чего никак не ожидала.

Итак, распорядя дела свои в городе, поехала с нами в деревню, и тут началось наше воспитание. Мне уж было семь лет и грамоте уж была выучена, и сама мать моя учила писать и начала образовать сердце мое, сколько словами, а вдвое примерами. Она посвятила себя для соделания счастливыми своих крестьян, которые ее боготворили. У нас в деревне, когда бывали больные, то мать моя, не требуя лекарской помощи, все болезни лечила сама, и Бог ей помогал.

У отчаянных больных просиживала по целым дням, где и я с ней бывала и служила по ее приказанию больным, сколько могла полетам моим; на ночь отправляла мою няню, которая с охотою делала все то, что ей приказывали.

Часто в таких случаях заставляла меня читать о страданиях Христа Спасителя, что больных чрезвычайно услаждало. И куда она приходила — везде приносила с собой мир и благословение Божие. И как соседи узнали, что мать моя лечит, то приваживали к ней больных, и она никак не отказывала и с радостию принимала всех к себе, и очень редко случалось, чтоб умирали.

Между тем меня учила разным рукодельям и тело мое укрепляла суровой пищей и держала на воздухе, не глядя ни на какую погоду; шубы зимой у меня не было; на ногах, кроме нижних чулок и башмаков, ничего не имела; в самые жестокие морозы посылывала гулять пешком, а тепло мое все было в байковом капоте.

Ежели от снегу промокнут ноги, то не приказывала снимать и переменять чулки: Летом будили меня тогда, когда чуть начинает показываться солнце, и водили купать на реку. Пришедши домой, давали мне завтрак, состоящий из горячего молока и черного хлеба; чаю мы не знали.

После этого я должна была читать Священное Писание, а потом приниматься за работу. И я тогда больше Создателя моего любила, хотя и меньше знала просвещения; но мне было всегда твержено, что Бог везде присутствует и Он видит, знает и слышит, и никакое тайное дело сделанное не останется, чтоб не было обнаружено; то я очень боялась сделать что-либо дурное.

Да и присмотр моей благодетельной и доброй няни много меня удерживал от шалостей. Мать моя давала нам довольно времени для игры летом и приучала нас к беганью; и я в десять лет была так сильна и проворна, что нонче и в пятнадцать лет не вижу, чтоб была такая крепость и в мальчике.

Только резвость моя много огорчала мою почтенную мать. А как меня за это наказывали, то я уходила тихонько в лес и там делала свое удовольствие; и братьев с собой уведу и их учу также лазить; и учительнице много за это доставалось! В пост, особливо в Великий, и рыбы не было. И самая грубая была для нас пища, а вместо чая поутру — горячее сусло, или сбитень. Говаривали многие моей матери, для чего она меня так грубо воспитывает, то она всегда отвечала: Она как будто предвидела мою участь, что мне надо будет все это испытать!

Важивала меня верст по двадцати в крестьянской телеге и заставляла и верхом ездить, и на поле пешком ходить — тоже верст десять. Она и сама мне покажет пример: Бывали у нас в деревне праздники для крестьян: Часто очень сама мать моя ходила со мной на купанье, и смотрела с благоговением на восход солнца, и изображала мне величество Божие, сколько можно было по тогдашним моим понятиям.

И мать моя со мной разделяла труды мои, облегчала тягости те, которые были не по силам моим; она ничего того меня не заставляла делать, чего сама не делала. Зимой мы езжали в город. Там была другая наука: Ежели находила больных, то лечила, принашивала чай, сама их поила, а более меня заставляла.

Раны мы с ней вместе промывали и обвязывали пластырями. И как скоро мы показывались в тюрьму, то все кричали и протягивали руки к нам, а особливо больные.