Menu
24.11.2014 Милий 3 комментариев

У нас вы можете скачать книгу Человек и Церковь. Путь свободы и любви Протоиерей Алексей Уминский, Этери Чаландзия в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Кисть была выставлена на всеобщее обозрение на центральной площади, но спустя некоторое время Иоанну удалось ее вернуть. Уединившись и приложив отсеченную конечность к руке, он принялся молиться перед иконой Богородице.

Иоанн заснул, а когда проснулся, обнаружил, что рука приросла чудесным образом. Христианство возникло среди евреев, однако быстро распространилось в других этнических группах. Сегодня христианство — самая распространенная авраамическая религия, количество ее последователей превышает два миллиарда, и практически в любом уголке мира существует христианская община.

Понимание христианства как учения невозможно вне личности Иисуса Христа. Христиане веруют, что Он вторая ипостась или лицо Святой Троицы, истинный Бог, Сын Божий, воплотившийся на земле, то есть ставший человеком во всей полноте, но не лишившийся при этом Божественной сущности.

Современное человечество ведет летоисчисление с момента рождения Иисуса Христа. Хотя монах Дионисий Малый, благодаря которому это летоисчисление и существует, допустил ошибку в расчетах: Иисус — мессия, появление которого предсказано в Ветхом Завете, Сын Божий, принявший смерть на кресте и на третий день восставший из мертвых.

Ученики называли Его мессией, машиахом — помазанным, то есть посвященным. Рождение, крещение, жизнь и смерть Иисуса описаны в Евангелиях, четырех канонических текстах от Матфея, Марка, Луки и Иоанна. Первые три с упоминанием различных деталей последовательно описывают происходившие события, поэтому называются синоптическими, а сами евангелисты — синоптиками. Оно является не столько пересказом жизненных событий, сколько представляет собой наивысший уровень христологии, описывая Иисуса Христа в качестве вечного Логоса Слова, Мудрости, Причины, Смысла.

Мария, по священному преданию, была взята старцем Иосифом для хранения своей девственности, посвященной Богу. Зачатие Христа от Святого Духа Церковь называет непорочным. Сразу после рождения младенца семья Иосифа вынуждена была бежать из Вифлеема в Египет, спасаясь от царя Ирода, объявившего об избиении младенцев.

Примерно в возрасте 30 лет Иисус был крещен Иоанном Крестителем в водах Иордана, после крещения на 40 дней удалился в пустыню и там в посте и молитве победил Сатану, который Его искушал. Вернувшись из пустыни, Иисус начал проповедовать и совершать чудеса. В главной заповеди Иисус Христос говорил о необходимости всем существом возлюбить Бога и ближнего своего, как самого себя. Говорил о покаянии перед наступлением Царства Божьего. Иисус воскрешал из мертвых, превращал воду в вино, насыщал пятью хлебами тысячи людей, ходил по воде и проповедовал.

Вокруг Христа собрались сторонники и последователи. Из них Он избрал сначала 12 учеников — апостолов, а потом еще 70 менее приближенных.

Прибыв на Пасху в Иерусалим, Иисус уже знал, что Его ждет. Предательство Иуды, Тайная Вечеря, арест, суд Пилата, бичевание и казнь на кресте.

Синедрион обвинил Иисуса в богохульстве. И Пилат, сначала сказавший: Иисуса распяли на Голгофе вместе с двумя разбойниками. Его тело исчезло из пещеры, в которую было помещено после смерти. Мария Магдалина и женщины, ученицы Христа, пришли рано утром ко гробу, чтобы завершить погребальный обряд — помазать миром тело распятого Учителя с тех пор их называют женами-мироносицами , но не обнаружили тела Христа, гробница была пуста.

Ангел возвестил им о Воскресении Иисуса. Вечером того же дня мы называем его седьмым днем недели — воскресеньем Иисус явился к своим ученикам, давая им напутствие проповедовать Его учение о спасении.

И Иисус, и апостолы говорят о втором пришествии. Это пророчество зафиксировано в седьмом члене Символа веры: Мы с Ним соединены в Церкви, через нее Он связан с нами кровотоками своими. Он связан с нами Своим сердцем, через сердце Свое Он нам Свою кровь подает. Мы Им живем и движемся. Сам Христос сказал, что будет на земле Церковь, и что она будет Его Телом, и врата ада не одолеют ее.

Сформировалось в I тысячелетии на востоке Римской империи. Текст символа веры исполняется во время православной литургии. Православие восходит к апостольским временам и формируется в противовес гностицизму и арианству. Первый трактовал Новый Завет как тайное учение для избранных и отказывался признавать Ветхий Завет, арианство отвергало идею единосущности Троицы.

Очень многие ошибочно думают, что главой православной Церкви является патриарх. Поэтому Церковь — это не организация, а богочеловеческий организм. Место на земле, где Бог и человек соединяются для единой вечной жизни и Царствия Небесного.

А патриарха христиане называют своим предстоятелем, то есть первым, кто должен приводить людей ко Христу. Однако не все с энтузиазмом отнеслись к новой вере. Известно, что в Новгороде христианство пришлось насаждать силой, и епископ Иоаким не раз прибегал к помощи киевского воеводы Добрыни. Приняв христианство, князь Владимир, прежде человек жестокий и своенравный, не только отменил смертную казнь, но и отпустил на свободу большинство находящихся в острогах заключенных. Для него, как и для многих других христианских правителей, возник вопрос несовместимости евангельского учения и государственного карающего меча.

Митрополиту даже пришлось убеждать великого князя в том, что нельзя оставлять преступников совершенно безнаказанными. С князя Владимира начинается народное образование. При нем стали открываться школы для детей не только из княжеских сословий, но и из семей простого звания. Естественно, это образование давалось при церкви. Во многом благодаря этому Русь в домонгольские времена слыла одной из самых образованных стран тогдашней Европы.

Археологи до сих пор находят в Новгороде детские письма на бересте, своеобразные эсэмески своего времени. И похвала кагану нашему Владимиру, которым мы крещены были. Московский период связан с утверждением автокефалии, то есть самоуправления, осуществлявшегося независимо от Константинопольского патриарха.

Кандидатура рязанского епископа Ионы — митриполита Киевского и всея Руси была утверждена уже без согласования с Царьградом. Одной из самых ярких и значительных фигур стал патриарх Филарет, отец царя Михаила Федоровича. Тогда решение об унификации отечественной и греческой богослужебных практик привело к церковному расколу и появлению движения старообрядчества. Восшествие на престол Петра I спровоцировало глобальные изменения в церковной жизни. Патриаршество было упразднено и создан орган государственного управления — Священный синод, просуществовавший до революции.

По сути при Петре духовенство превратилось в особую категорию чиновничества. Церковь лишилась финансовой самостоятельности, отныне зависела от госказны, а сам церковный мир замкнулся и сузился до сугубо сословных масштабов.

Интересно, что в так называемый синодальный период почти не происходило канонизаций — за двести лет было канонизировано только шесть святых. В основном это были святители, то есть епископы, возглавлявшие епархии, например, святой Дмитрий Ростовский. Главой Церкви в тот период объявлялся обер-прокурор Священного синода. Среди них попадались люди не только безнравственные, но и атеисты, не скрывавшие своего безбожия.

В разные периоды своего существования Церковь переживала взлеты и падения, и на протяжении ее истории менялось отношение к ней со стороны интеллигенции. Ключевского, братьев Аксаковых, А. В Оптину пустынь к старцам приезжают не только паломники из простонародья — смысл жизни и творчества через беседы со старцами здесь открывают для себя великие русские писатели Н.

Именно в Оптину пустынь приезжает Лев Толстой перед своим исходом. Кстати, родная сестра Льва Николаевича в те годы была игуменьей Шамординского монастыря, расположенного неподалеку от Оптиной пустыни. В переписке с А. Пушкиным состоял митрополит Филарет Дроздов, тот самый, который готовил проект императору Александру II об освобождении крестьян.

Через полтора года эти строки увидели свет. Узнав об ответе митрополита, Александр Сергеевич написал: Мы всегда должны помнить, что пришлось преодолевать христианским народам в их истории, с каким мучительным трудом нужно было им побеждать свою ветхую греховную природу, свое исконное язычество, свое древнее варварство, свои полузвериные инстинкты.

Христианству приходилось перерабатывать материю, которая оказывала страшное сопротивление христианскому духу. На самом деле никакая это не добродетель, а плебейская привычка жить, когда за тебя решают все, а ты не несешь никакой ответственности, даже за самого себя.

В таком случае смирение означает не духовный процесс, а внутреннее бездействие. И, как следствие, люди, не готовые думать, отвечать за свои слова, поступки и решения, создают благодатную почву для построения любой общественной системы, в том числе и тоталитарной. С другой стороны, именно в Церкви через личность Христа можно научиться настоящей свободе. Церковь всегда поощряла сомнения, идеи Христа не закрепощали, а способствовали развитию личности, в христианстве человек спорил с Богом, оказывался способным осмысливать собственную жизнь вплоть до бунта, протеста.

Это очень сложный мир, для которого характерна не успокоенность от кажущегося всезнания, а напряженная работа сознания в попытке постигнуть человека, мир, Божественное провидение.

Почему так сложны современные отношения секулярного мира и Церкви? Почему миру так важно загнать ее в своеобразное гетто? Потому что никто не хочет смущать себя размышлениями об устройстве и сущности бытия.

Какие сегодня самые популярные книги? Те, что содержат ответы на вопросы. Люди сами думать не хотят, им нужны готовые формулировки. Мы не приучили себя задаваться вопросами и искать на них ответы, привыкли пользоваться тем, что нам предлагают. Мы не задумываемся о том, что подобный подход формирует зависимое, ущербное, рабское сознание. Он с легкостью ориентируется в черно-белом мире, где все разлиновано, понятно, даже очевидно. Где нет сомнений, вопросов, а, в конечном счете, нет и Бога.

Но и такое, как порой кажется, безнадежное, сознание обратимо. Я считаю, что даже атеистическое сознание, так настойчиво прививавшееся нам системой, подвижно. Сознание человека по сути религиозно. Атеизм навязывается идеологией, проистекает из воспитания, он связан с вещами наносными и внешними, чаще всего с неглубоким знанием и пониманием самого себя.

Атеисту очень комфортно оттого, что он решил для себя все загадки бытия, и когда он слышит вопросы со стороны Церкви, это его раздражает. Поэтому так сильна антицерковная позиция. Если бы Церковь вела себя тихо и не подавала голоса, жизнь атеиста была бы гораздо спокойнее. А так — сплошная нервотрепка. Парадокс в том, что, декларируя нравственные ценности, даже самый матерый атеист в действительности проявляет христианское сознание.

Ведь вся базовая система понятий добра и зла сформирована именно христианством. В Европе за последнее тысячелетие не придумали ничего принципиально нового. Иудаизм, ислам, христианство — все три авраамические религии имеют библейское происхождение. И все наши моральные коды — оттуда. Поэтому нравственный атеист — это оксюморон, а атеист последовательный — априори безнравственный человек.

В России современный атеизм представлен двумя довольно одиозными личностями: Александром Никоновым и Александром Невзоровым. Они опасаются, что атеист в чем-то может уподобиться христианину, и выворачивают все наизнанку. Раз Бога нет, тогда, как говорил Достоевский, все позволено. А рядом с таким, как Никонов, и не всякий атеист захочет сидеть, потому что просто невозможно всерьез рассуждать о том, что детей с патологиями и инвалидов нужно убивать.

Это какие-то фашистские мерзости, несовместимые с понятием человека. Агностическая концепция тоже не особенно убедительна, потому что нельзя же сомневаться всю жизнь, надо когда-то принимать решения. Агностицизм возник в конце XIX в. Он считал агностиком человека, отказавшегося от связанной с богами верой и убежденного в том, что первичное начало вещей неизвестно, так как не может быть познано.

Агностик считает невозможным познание истины в вопросах существования богов, вечной жизни и других сверхъестественных существ, понятий и явлений, но не исключает принципиальной возможности существования божественных сущностей. Таким образом, он может верить в Бога, но не может быть приверженцем догматических религий. Вообще, сомнение — это еще и способ снять с себя ответственность: В этом смысле атеист все-таки берет на себя ответственность, так или иначе он определяет свое мировоззрение и свое отношение к человеку и к миру.

А вечные сомнения агностика грозят превратиться в подростковую игру и затянуться на всю жизнь. Нередко жизненные коллизии и катастрофы прекращают подобные игры. Когда рушится привычный уклад, неожиданно в разгар бедствий в человеке что-то просыпается. Так устроен человек, что часто познает Бога не в чудесах исцеления, спасения или удачи, а именно в беде.

В большом горе люди внезапно начинают чувствовать Божественное присутствие, ощущать Его совсем рядом с собой. И тогда сама скорбь становится чудом. Для тех, кто способен понять, что несчастье, свалившееся на голову, — это не только испытание и боль, но и конец старой жизни, многое меняется.

И атеистическое, и агностическое, и заштампованное церковное, и любое другое сознание-ловушка разрушаются, и человек внутренне оказывается на свободе. Мне кажется, эти слова — о сущности человеческого вопрошания. Ведь человек не может жить, не задавая себе вопросов: Что со мной будет после смерти? Почему ненавижу и страдаю? Эти вопросы сопровождают нас с детства. С самого раннего возраста именно через них мы начинаем осуществлять себя.

И постепенно, если этот интерес ослабевает, личностное существование становится все более примитивным. Желание найти ответы на эти вопросы в конечном счете приводит человека к Богу. Когда он сталкивается с невозможностью постичь неизбежную бесконечность, перед ним открываются два пути: В Церковь он не пойдет. Если же человек захочет рискнуть, он, скорее всего, будет многое делать неправильно, через заблуждение и протест, но все равно все попытки станут его дорогой к Богу.

Для тех, кто чувствует в себе потребность внутренних перемен и нравственных переживаний, приход в Церковь оказывается чрезвычайно важным событием. Такие люди готовы задаваться вопросами и всегда с надеждой ищут и ждут ответов. И пусть порой им открывается нелицеприятная или пугающая правда о них самих, о жизни, которой они живут, об их заблуждениях и самообмане, они обычно оказываются к этому готовыми.

Гораздо важнее душевного успокоения для них становится честный диалог, возможность встречи с самим собой и миром, существование которого они предчувствуют, но не могут объяснить. Поиски ответов на вопросы, а, в конечном счете, потребность встречи с Богом приводят человека в Церковь. Часто возникает вопрос, что необходимо для вхождения в нее. Не думаю, что надо быть как-то особенно подготовленным.

Прежде всего, мы должны быть развиты как люди. Это вообще наша самая главная задача в жизни, и для этого нет нужды в каком-то специальном религиозном образовании. Даже преподавание религии в школе, чего так добивается сегодня Церковь, совсем не обязательно.

Главным условием для того, чтобы произошла встреча человека с Богом, является острое осознание ее потребности. Место, где Бог и человек могут соединиться, — это Церковь.

Без сомнения, человек может сказать свое слово Богу везде: Но есть еще один момент. Главное не в том, слышит ли нас Бог, а в том, слышим ли мы Его. Задается ли человек вопросом: Мы и в обычной жизни не так уж внимательны к тому, что нам говорят, нам гораздо важнее, чтобы наши слова были восприняты, чтобы наши желания и потребности были удовлетворены.

Но когда человек вдруг понимает, что помимо желания быть услышанным Богом он и сам хочет Его услышать, возникает масса вопросов: Способность общаться с Богом развивается постепенно. И для этого совсем не обязательно стремиться достигнуть какого-то исключительного духовного, душевного или интеллектуального уровня. Допустим, человек, который собирается выиграть Олимпиаду в прыжках с шестом, сначала долгие годы тренируется, совершенствует навык и технику, а потом — раз — и ставит рекорд.

Здесь, конечно, все совсем иначе. Что, собственно, мешает слышать Бога, говорить с ним? Защитный, как нам кажется, покров, который нарастает с годами у каждого из нас. Когда, в силу порой независящих от нас обстоятельств, эта скорлупа трескается, человек оказывается способным слышать Бога.

Когда это произойдет и с чем будет связано, не знает никто. Но ее разрушение — это первейшая необходимость. Сколько книг ни прочти, сколько духовных упражнений ни сделай — хоть все молитвословы наизусть заучи — пока ты в скорлупе, все бессмысленно. Христос, обращаясь в Евангелии к фарисеям, говорит о том, что они и молитвы читают, и постятся, и благочестиво взывают к Господу, а все равно все мимо.

А простой мытарь вошел в Храм, упал на колени с мольбой: Самое главное — это готовность выйти из собственной скорлупы.

Усомниться в своей непобедимости и монолитности. Мы же все очень хотим быть неуязвимыми и защищенными. Словно в забытьи душевном поддаемся всепобеждающему эгоцентризму. Мы все время должны побеждать, успевать, быть лучшими, первыми. Мы от самих себя убегаем, от страха с собой встретиться. Боимся тосковать, тревожиться, оставаться наедине с собой.

Человек превращается в замурованный внутри самого себя атом. Там, под этим панцирем ему кажется, он спасается ото всех, от мира и от самого себя. А он там не спасается, он пропадает. Бог бьется об нее, как звуковая волна об уши глухого. Она сжала зубы, сжала кулаки, крепко зажмурилась. И только когда эта скорлупа вдруг дает трещину, все меняется.

Человек перестает быть одиноким. Жизнь начинает проникать в него извне, он сам начинает выглядывать наружу. Это огромное благо для души и личности, но мы боимся трещин и ран, нам кажется, что, если нарушится наша целостность, нам будет больно, мы чего-то лишимся.

Но ведь именно это и должно случиться. Как бы человек ни боялся, он должен быть уязвимым. И то, что казалось ему моментом потери, на самом деле станет моментом приобретения. По-своему об этом говорил митрополит Антоний Сурожский. Он считал, что с человеком, который приходит к Богу, случается то же, что и с цветком, пересаженным на новое место.

Растет цветок в истощенной земле, сам из себя весь такой чахлый и блеклый, садовник видит это и, желая дать ему новую жизнь, пересаживает в благодатную почву. Но когда он вынимает растение из тощей земли, создается впечатление, что оно погибает.

Хоть какая, но все-таки у него была земля и опора, а теперь он висит в воздухе, в неизвестности и невесомости. Его лишили всего, что у него было, ему нечем и не от чего питаться. И даже когда он попадает в плодородную почву, не все сразу встает на свои места. Что это, куда он попал, что теперь с ним будет? Ц, митрополит, выдающийся философ и проповедник. Родился в Лозанне в семье дипломата. По материнской линии — племянник композитора Скрябина. Подростком прочел Евангелие и обратился ко Христу.

Закончил биологический и медицинский факультеты Сорбонны. Тайно принял монашеские обеты, в конце х гг. Мне кажется, митрополит Антоний придумал очень точный образ того, что происходит с человеком, приходящим к Богу. Он должен решиться на такой шаг. Рискнуть и оторваться от старой жизни для жизни новой. Понимание того, что теперь с ним все будет хорошо, придет постепенно.

Наша проблема заключается в том, что мы все проверяем человеческим опытом. Мы все меряем по своим привычным оценочным лекалам. Но надо дать место Богу. Почувствовать и понять, что наш расчет — это наш расчет. А есть Божественная воля.

И невозможно существовать без доверия к ней. Вера — это самый главный риск, потому что она — это не-знание. Это похоже на шаг в бездну. Вспомните, как Христос велит Петру идти по воде. Противоречит всему — от элементарной логики до законов земного притяжения. Кто в состоянии это сделать? Только если ты веришь, ты пойдешь. Если надо будет — и по воде. Чудо происходит, когда открывается способность отбросить все сомнения и страхи, поверить всей душой.

На самом деле так или иначе об этом говорят самые разные источники. Что есть мир вокруг нас? Где границы наших возможностей? Да, верить в Бога — это большой риск. По-настоящему верить, а не говорить, как многие: Когда мне надо, я пойду попрошу что-то у Бога, когда не надо, я и без него спокойно существую.

Чувство веры может быть очень по-разному описано. Но если человек ищет в вере простого и понятного покоя или стабильности, он пройдет мимо. Вера — это не упаковка транквилизаторов.

Ее и передать по наследству непросто. Мы говорим, что в семьях традиционно вера передавалась из поколения в поколение, но передавалась ли она как вера, подразумевающая риск, неизвестно. Я часто вспоминаю Кьеркегора.

Его слова в сознании протестантского мирка Дании XIX в. Он говорил, что в понятном и расчерченном мире, живущем по законам логики и рационализма, вера — это риск. Он говорил, что путь к Богу — это дорога в неизвестность. И для того, чтобы отправиться в этот путь, надо целиком и полностью довериться Ему. Кьеркегора не поняли, он оказался отвергнутым собственной религией и признан церковным еретиком и диссидентом. Но в своих диссидентских высказываниях он был совершенно прав.

Вера — это нечто совсем не комфортное. Сёрен Кьеркегор — датский философ, теолог и писатель XIX в. Родился в дворянский семье и получил прекрасное образование. После расторжения помолвки с Региной Ольсен вел уединенную жизнь и написал свои самые выдающиеся работы.

Одним из ключевых является учение о трех стадиях человеческого существования. Он выделял эстетическую, этическую и религиозную стадии.

В соответствии с ними люди, по его мнению, разделяются на четыре типа: Отталкиваясь от догмата о грехопадении, Кьеркегор определяет человеческую жизнь как отчаяние. Но именно это отчаяние и становится единственной возможностью прорыва человека к Богу. А страх, возникающий из невозможности преодоления своей смертности и риска неправильно распорядиться собственной судьбой, по мнению философа, дает возможность проявления человеческой свободы.

Кьеркегор умер в возрасте 43 лет во время эпидемии гриппа. Часто говорят, что вера дает человеку успокоение. Вера — это колоссальное беспокойство. Но это не беспокойство шизофреника или человека, находящегося в депрессии, это не нервный срыв.

Это какое-то иное, блаженное беспокойство. Как волнение, сопровождающее процесс творчества. Любой талант — постоянное волнение, внимание, настороженность, предвкушение, предчувствие. Вот, например, я сижу один дома на кухне, пью чай. И вдруг отчетливо понимаю, что сейчас раздастся звонок в дверь и придет моя жена. Я испытываю беспокойство, в том смысле, что мое сердце ее постоянно ждет. Это понимает любой, кто испытывал глубокую близость и привязанность к любимому человеку.

Беспокойство как сонастроенность с происходящим, деятельное внутреннее состояние человека. Радостная тревога сердца, ума и души. С подобным чувством человек ожидает прихода любимого, наступления рассвета, Рождества, Нового года. Когда его тревога и беспокойство составляют радостное ожидание. Ведь даже покой, к которому стремится человек, — это тоже сложное понятие.

Покой не как состояние внутренней дремоты и сонливости, а как присутствие мира и равновесия в душе. Прекрасного, гармоничного и чрезвычайно важного для человека внутреннего ощущения. Слышим мы Его волю? Что, воля Божия — секрет для нас, тайна за семью печатями?

Где ее искать — волю Божию? Можно ли ее услышать? Как человеку услышать Бога? Где можно Его слышать? Эти вопросы и приводят человека в Церковь. Голос Бога можно слышать и через Евангелие. Через Его слово, написанное в Евангелии. К сожалению, многие из тех, кто сегодня считают себя христианами, никогда в жизни эту книгу в руки не брали. А ведь там очень простые и важные вещи написаны. О том, что Бог стал человеком, принял на Себя всю человеческую природу, его тело, душу, слух, зрение, его чувства, волю, страдание, его горести и радости, его любовь.

Все наше взял на Себя, чтобы мы смогли получить от Него Божественное. Крестом Своим победил наши грехи, ошибки, безобразия, заблуждения, все низменное и недостойное исправил и преобразил. И в аду не осталось такого греха, который бы Христос не взял на Себя и не искупил бы Своей кровью. Вот главное, о чем говорит Евангелие. И ради того, чтобы мы осознали это, Церковь и существует.

У святого Амвросия Медиоланского есть молитва , которую все священники читают перед служением литургии. В конце этой молитвы такие слова: Амвросий Медиоланский родился ок. Уважаемый человек, воспитанный в христианской традиции, в смутные для Милана времена он был избран мэром города. В силу огромного личного авторитета влиял на политику правящего императора Феодосия. Святой Амвросий принадлежал к числу тех епископов, которые не боялись изобличать сильных мира сего.

Однажды он не просто публично обвинил императора Феодосия в жестоких казнях, но и запретил ему входить в церковь. Авторитет святого епископа был настолько высок, что Феодосий не только не посмел применить к нему насилие со стороны государственной власти, но в знак своего покаяния на глазах всего народа полз до церкви на коленях.

И только тогда получил опущение грехов и дозволение войти в храм. Амвросий пользовался большой народной любовью. В своих блистательных проповедях изобличал гордость и разврат. Известен как просвещенный богослов, а также как гимнограф. Ему принадлежит более полутора десятка музыкально-поэтических произведений. Реформировал церковные песнопения, ввел в западную богослужебную практику антифонное исполнение попеременное пение двух хоров. Обратил в христианство и крестил Блаженного Августина.

Считается, что в последние годы жизни Амвросий совершал чудеса исцеления и воскрешения. Умер в г. Его мощи хранятся в базилике его имени, а сам Амвросий Медиоланский считается покровителем города.

Чрезвычайно важен момент, когда человек начинает понимать, что Бог его бесконечно любит и дает ему всего Самого Себя. Тогда церковные обряды, таинства, богослужения, песнопения — все это, казавшееся раньше лишь исполнением ритуалов, обретает смысл. Это прекрасно, потому что является признанием человека в своей любви к Богу.

Человек может открыть себя перед Богом в таинстве исповеди, в покаянии открыть Ему свою душу. И Господь через это таинство очищает и принимает его, как Он говорит об этом в Священном Писании: И когда человек, принимая это от Бога, идет к Нему, Господь отдает ему всего Себя через таинство причащения, Кровь Свою отдает, Тело Свое отдает, и человек постепенно наполняется этой жизнью Божественной.

А дальше он уже не может глаз оторвать от Христа. Мы мало задумываемся об этом, но многие проблемы сегодняшнего дня связаны с тем, что человек все больше отпадает от Бога. Можно только догадываться, как все это происходило в прошлые века, но, наблюдая за происходящим сегодня, могу сказать, что мы словно теряем себя.

Люди перестают быть людьми. Основная мотивация жизни — биологическая. Человек предпочитает жить инстинктами — выживания, самоутверждения, стадности — и не тревожиться по поводу того, какие мутации при этом происходят.

Да, конечно, мы не выглядим, как обезьяны, мы коммуникативны, умно разговариваем, пользуемся мобильными средствами связи, смотрим телевизор, ездим на машинах, вполне технически подкованы, но мотивации нашей жизни становятся все более примитивными. А поскольку Бог есть источник жизни, сама сущность ее, то без Него существование обессмысливается и обесценивается.

Сам по себе, без Бога, человек мало чего стоит. И его отношение к людям и к себе обесценивается в мире, порвавшем связи с Богом. И вот в этом случае оказывается недостаточным просто прийти в церковь. Не меняя привычного состояния сознания и рассудка, мы ничего не меняем в себе и в жизни. Люди якобы приходят к Богу, но лишь для того, чтобы продолжить свое инстинктивное существование. Они переступают порог церкви с мыслью, что, дескать, все, дело сделано.

Когда такое отношение не получает поддержки и человек сталкивается с какими-то требованиями по отношению к себе, он часто страшно разочаровывается и возмущается. Как же так, неужели от меня, такого замечательного и исключительного, чего-то еще хотят и ждут?

Зачем я должен меняться, ради чего, почему? Разве Бог может чего-то хотеть от меня? С таким настроем люди часто безвозвратно уходят, сопровождая свой уход наихудшими пожеланиями в адрес Церкви и ее обитателей.

Мы хотим быть уверены, что за свою свечу, записку или жертвоприношение гарантированно получим что-то взамен. Я сейчас заплачу, в буквальном смысле, а мне за это воздастся. Или схожу на могилу к святому, возьму землицы, положу у постели больного родственника — и все! Назавтра он встанет здоровым. Человек удивительно потребительски относится к Божественному.

В Евангелии Христос на глазах людей творит чудеса, но и это их ни в чем не убеждает. Но Он творит чудо не для того, чтобы убедить, а чтобы спасти. Чудо, необходимое для укрепления веры, ложно, оно никогда никого не убедит, только породит новые сомнения и подозрения.

Видим мы это или нет, хватает ли нам ума и фантазии, чтобы понять, что Господь постоянно совершает чудеса в жизни людей, но истинное чудо — это всегда путь навстречу. С одной стороны, движение человека к Богу, с другой — Бога к человеку. В точке, где они встречаются, и происходит чудесное. Благодать — это всегда взаимодействие человека и Бога. Для того чтобы это осознать, надо приложить усилия. Несмотря на то что задача человека — не кивать на прошлое и на свою генетическую память, а стремиться к развитию души, проблема остается.

Человеку проще всего находиться в заштампованной системе взаимоотношений с Богом, ведь такую потребность в Боге и легче всего удовлетворить. Легко объяснить, какую свечу надо ставить перед какой иконой, что такое святая вода, как подавать записочку, где и как правильно стоять в церкви, в каком месте службы надо сделать поклон.

Внешнему порядку несложно обучить и его довольно просто усвоить, но для людей, живущих инстинктами, не осознающих в себе человеческое и не ищущих смыслов, на этом все и заканчивается. Они, как правило, довольно легко приживаются в Церкви. Происходят ли с ними по-настоящему важные и нужные изменения?

Апостол Иоанн говорил о мире, что он лежит во зле. В нем почти не осталось смыслов, в нем не ищут ответов на самые главные вопросы. Человек живет себе припеваючи, пока однажды что-то не случается в его жизни и он не обнаруживает себя в тупике. Тогда некоторые понимают, что им необходимы опора, слово, смыслы. Многие в своих поисках приходят к Богу. Но для них этот приход оказывается не таким простым, как хотелось бы.

Когда люди ищут духовный путь, чувствуют потребность в глубоких внутренних откровениях, им кажется, что все загадки бытия сразу станут доступны, сам Господь откроет им некую тайную дверку, они окажутся в каком-то совершенно особенном пространстве и заживут почти волшебной жизнью. На деле они приходят в церковь и сталкиваются с повседневной реальностью, связанной с ритуалами, которые необходимо соблюдать. Конечно, все церковные обряды и правила очень много значат, но в тот момент, когда человек переступает порог церкви в своем стремлении ко Христу, ему кажется, что эти внешние действия его только отвлекают.

Должно пройти время, сам человек должен вырасти и проявить терпение и понимание, хорошо, когда кто-то сможет объяснить ему, что к чему, и что тут на самом деле главное. Тогда ожидание чуда сменится стремлением к нему. Через работу духа и принятие церковной жизни человек начинает понимать, что и зачем он здесь делает.

Его действия перестают быть механическими, они наполняются смыслами и приобретают ценность. В храме невозможно повесить плакат: Зачем и с чем ты пришел в Храм?! Мне кажется, что у каждого должен быть выбор, когда и с чем прийти в Церковь. Кроме того, мы не знаем, как и через что Бог ведет нас. И мы не можем взять на себя функцию селекционеров: Мы не можем до конца разобраться в происходящем, будучи даже самыми блестящими знатоками человеческих душ.

Человека невозможно разложить на схемы и расписать по параметрам. Каждый приходит к Богу за чем-то своим. У кого-то это любопытство, у кого-то трагедия, кто-то стремится найти ответы на вопросы, кем-то движет желание изменить свою жизнь. Нам кажется, мы идем за своими потребностями, а на самом деле это Бог ведет нас. И мы понятия не имеем, когда окажемся способными услышать Его, когда окажемся в состоянии почувствовать Его присутствие в своей жизни, когда будем готовы к тому, чтобы к нам подошел священник и заговорил с нами.

Ко всему, что происходит в нашей жизни, мы или готовы, или еще нет. И в этом смысле надо быть очень тактичными со всеми, кто приходит в храм. Не навязывать им какого-то определенного способа поведения, мышления и понимания себя. Все наши идеи могут оказаться более чем разумными и правильными, но несвоевременными. Но люди готовы слушать и искать смыслы.

Любого человека можно расшевелить. Евангелие доступно всем, оно обращено к каждому. Это значит, что нет на свете такого человека, который не смог бы услышать слово Божие, если б захотел. И если мы сейчас возьмемся удовлетворять религиозные потребности, мы в этом преуспеем.

Только вот делать этого нельзя ни в коем случае. Самое главное, чтобы в Церкви каждый человек должен быть окружен любовью, как в семье. А семья не может быть просто организацией. Понятие семьи низвели до экономического и физиологического союза. Ее значение и смысл постепенно понижали, и в конце концов ее просто не стало. А семья — это основное свойство Христовой Церкви. Она символизирует отношения человека и Бога. Во время венчания читается послание апостола Павла к ефесянам, там есть такие слова: Есть один очень важный момент в потребности человека встретиться с Богом.

Церковь проникнута мистицизмом, но надо различать мистицизм религиозный и обывательский. Вообще, мистическое — значит таинственное. Путь познания Бога апофатичен от греч. Божественная сущность настолько бесконечна, безгранична и непознаваема, что человеку проникнуть в эти тайны просто невозможно.

Зачем Бог меня создал? В чем смысл моего существования? Вряд ли когда-нибудь мы получим ответы на эти вопросы. Есть вещи, про которые мы ничего не знаем и вряд ли когда-нибудь узнаем. Но незнание — это не тупик и не приговор.

Пусть Бог и не может быть познан до конца, но движение к Нему и есть путь человека. Опасный момент наступает, когда мы стремимся на этом пути поставить точку, когда нам начинает казаться, что мы все поняли и узнали.

Тогда на сцену выходит ложный или бытовой мистицизм, оккультизм, который якобы дает возможность заглянуть в бездну. Церковь своим масштабом этических обязательств и таинством веры многих настораживает, они не решаются зайти, проходят мимо, но, испытывая потребность в духовном развитии, прибиваются к каким-то группкам, сектам, движениям, школам, где вроде бы все о том же, но как-то проще и понятнее.

Там у человека создается ощущение, что он принадлежит к кругу избранных, что он такой особенный и необыкновенный и только ему по большому секрету открыто тайное знание. Что именно в этом кругу мистиков и сверхчеловеков знают ответы на все вопросы. Могут с помощью особенных книг, чертежей, кручения столов или тарелочек поймать Бога в ловушку и управлять им. Все это кажется безумно привлекательным, и мало кто вспоминает о том, что именно этим-то змей в раю и соблазнил Адама и Еву: Желание обладать знаниями, ставящими человека наравне с Богом, и является главное завлекалочкой всевозможных оккультных сообществ.

Там выбран необычный угол зрения, и зритель, подобно Богу, откуда-то сверху смотрит на распятие. В данном случае это метафора художника, но всевозможные мистики и сектанты именно так и предпочитают смотреть на христианство. Дескать, мы-то сами все знаем и все понимаем. Нам открыты все тайны жизни. А это ваше устаревшее христианство и примитивное Евангелие — это все бабушкины сказки.

Найти опору в жизни и не стать жертвой ложных мифов? Почему мы интуитивно стремимся к вере, даже не будучи воспитанными в ее традиции? И главное, почему взаимоотношения человека и Церкви всегда предполагают путь свободы и любви?

Нет смысла что-то писать от себя, когда можно привести цитату из книги, после которой станет ясно, какое наполнение вложил в нее автор да простит меня Этери, автором я вижу именно о.

A vid R eaders. Добавить Читаю Хочу прочитать Прочитал. О книге "Человек и Церковь.